Рассказать правду

Армейский обозреватель Евгений Поддубный — о том, за что погибают репортеры, трудящиеся в зоне вооруженных распрей

Армейские репортеры, те, для кого военная журналистика стала специализацией, стала большей частью жизни, само собой разумеется, люди со странностями. Я говорю как раз о тех репортерах, каковые сделали армейский репортаж собственной профессией, а не о тех журналистах, каковые случайно побывали раз-второй около войны, но не впитали ее, не вплели ее во все процессы, происходящие с ними лично. Странности у всех различные, и о них не следует писать.

Что ответственнее, у них имеется неспециализированные изюминки: достаточно ироничное отношение к вероятной собственной смерти и — наличие весьма закрытой части души. И в том месте — у кого нескончаемое одиночество, у кого боль, у кого любовь, а время от времени и всё совместно.

Я не забываю, как мы поминали Андрея Стенина — красивого фотографа агентства «РИА нашего» друга и Новости. Это было в ДНР, на месте, где и убили Андрюху, у креста, что мы сами и поставили. Мы выпивали джин, что весьма обожал погибший отечественный товарищ, и нам было, честно согласиться, чертовски не хорошо.

Не хорошо из-за Андрея. Муторно и по причине того, что к каждому весьма близко подкрался ужас, ужас вот так же появляться в почве под крестом. А такие страхи в большинстве случаев мы гоним с уверенностью, кроме того увлеченно. Но вот в какой-то момент уж не помню кто сообщил — дескать, вот наблюдает на нас на данный момент Андрюха и надрывает пузо от хохота. Уверен, что так и было, все через чур прекрасно знали Стенина, никто не спорил.

Отечественные скорбные лица точно его весьма развеселили. Мы решили, чтобы не через чур смешить отечественного погибшего товарища, выпивать за него, как за живого. Он достойно жил, погиб достойно. На войне такое случается. Смерть — часть профессии.

Выпивали, чокаясь.

Я поведал эту историю, дабы подойти к главному.

В сутки памяти журналистов, каковые погибли при выполнении собственных обязанностей, я не желаю писать о «репортерах со странностями». Вот у меня в памяти Игорь Корнелюк и Антон Волошин, юноши, каковые и не желали именовать себя военкорами, но, непременно, ими стали. Они отправились на собственную первую войну и не возвратились. Антон и Игорь не владели особыми знаниями, опытом работы в зоне военных действий.

До собственной первой командировки на войну они не знали, что такое война. Но они смогли перешагнуть через собственный ужас, дабы сделать то, что вычисляли верным. Вот для убеждений возможно рисковать судьбой.

Ни один кадр не следует того, дабы за него погибнуть, я вправду так считаю. Но тут так как дело не в кадре. Погибшие Антон и Игорь рисковали не из-за картины.

Они рисковали, дабы поведать правду, которую мало кто имел возможность показать в тот момент.

Они смогли. С виду простые юноши были в весьма цельными. И вот это основное, пожалуй, в работе репортера — переступить через ужас для того, дабы сделать всё верно, дабы жить по-настоящему верно.

Это относится не только журналистов, каковые трудятся в зоне военных действий. Это относится всех журналистов.

При входе в новое строение «Ямы», так мы именуем штаб-квартиру ВГТРК, по причине того, что она находится в Москве на 5-й улице Ямского поля, гостей и сотрудников встречают Корнелюк и Волошин. Они на фотографиях ежедневно напоминают о том, что мы должны быть лучше, оценивать происходящее взвешенно и нормально и, если нужно рискнуть кроме того судьбой для собственного дела, сделать единственный верный выбор. И, само собой разумеется, затем остаться живыми.

2014 год стал началом важного опробования для всех российских журналистов. И это опробование не закончилось. Мнением репортеров стараются манипулировать. В мире, по сути, уже не осталось канонической журналистики фактов. Люди моей профессии сейчас обосновывают потребителю информации правоту собственных взоров, а информирует куда стремительнее Twitter.

На войне данный процесс сопряжен еще и с риском для жизни.

Я могу ошибаться, но мне думается, что я знаю, из-за чего читатели и зрители доверяют русским военкорам больше, чем сотрудникам из других государств. Всё легко. Мы находимся ближе к передовой, ближе к людской горю, к той грани, которая отделяет жизнь от смерти, и человеку, что говорит о войне во всех ее проявлениях, верят, в случае если лишь видят, что он сам рискует, как и его храбрецы.

Это кроме того не информация, это эмоции.

И может, я простой, но я верю, что это приближает финиш войны, где бы она ни была. Это дает надежду людям, в дом которых пришла беда. Это дает им надежду, что они не останутся с ней один на один.

Кто-то об этом определит, и станет легче.

Еще я вспоминаю «пятидневную войну» в южноосетинской республике. Тогда, в 2008 году, я в первый раз осознал, что правду смогут похитить. Тогда практически всю землю именовал Россию страной-агрессором, а Грузию — страной, на которую напали. Но так как в действительности всё было совсем в противном случае.

На улицах Цхинвала умирали люди, умирали в следствии грузинского нападения, но никому, не считая российских зрителей и российских военкоров, не было до этого дела.

Официальные сообщения из Тбилиси изменялись и подстраивались под текущую обстановку. Наступление на Цхинвал именовали операцией по наведению конституционного порядка. Позже, в то время, когда забрать город не удалось, президент Саакашвили начал молить о помощи.

В этот самый момент уж он стал жалким, и показалась ветхая заготовка «Российская Федерация обидела мелкую Грузию».

Стыдно было за целый так называемый цивилизованный мир, за себя — не стыдно.

Создатель — армейский репортер ВГТРК

Также читайте:

ВРЕМЯ РАССКАЗАТЬ ВСЮ ПРАВДУ…


Вам будет интересно, Подобрано именно для Вас: