Не плюй в колодец, ведь можно аммиаком захлебнуться

Николай Михайлович Ольшанский – человек мало узнаваемый широкой публике, но, как говорится, широко известный в узких кругах. Во второй половине 80-ых годов двадцатого века 47-летний замзавотделом химической индустрии ЦК КПСС получил должность министра индустрии минеральных удобрений СССР, которая по окончании горбачевского «укрупнения» министерств во второй половине 80-ых годов XX века превратилась в Национальную агрохимическую ассоциацию. Времена это были смутные, «перестроечные», предприятия уже имели возможность создавать кооперативы, вести внешнеэкономическую деятельность, национальная ассоциация трещала по швам, но вырваться на свободу из-под цепкой длани Николая Ольшанского удалось не многим – директору череповецкого «Аммофоса» Валерию Бабкину и директору «Тольятиазота» Владимиру Махлаю. Не только в течение 1989-1992 годов, но кроме того по окончании приватизации Николай Михайлович с уверенностью осуществляет контроль главной поток экспорта минеральных удобрений из СССР-России впредь до 1997 года.

Данный период отлично обрисован в мемуарах Григория Лучанского, обладателя австрийской компании «Нордекс», «Храбрец непрошедшего времени». Открытым текстом пишется о том, как «нагибали» предприятия агрохимии в Российской Федерации, и как отличие в стоимостях «распиливали» между Лучанским и Ольшанским в пропорции 25:75 либо 50:50 в зависимости от масштабов и условий сделки.

Строго говоря, уже тогда Николая Михайловича возможно было завлекать. Но это было совсем непросто. Так как сейчас опыт общения с правоохранительными органами Николай Ольшанский уже имел, причем еще с советских времен. В конце 1990 года (старт «совместной деятельности» с Григорием Лучанским) ему предъявляют обвинение за нанесение ущерба стране в 160 млн. рублей, по советским временам совсем фантастические деньги. А дальше был августовский путч, развал СССР, новая власть.

Так что Николай Ольшанский сумел выкрутиться, чего ни при каких обстоятельствах не случилось бы при вторых событиях, и прекрасно усвоил данный урок.

Но посреднический бизнес на отличии в стоимостях медлено себя исчерпывал. Приватизировавшиеся фирмы агрохимии сами начинали торговать собственной продукцией, и Николай Ольшанский во второй половине 90-ых годов XX века формирует корпорацию «Агрохим», в которую насильно загоняет большая часть агрохимических фирм России. Но сейчас суть бизнеса совсем второй – манипулирование с бюджетными средствами, каковые государство направляет на дотации селу для закупки минеральных удобрений. В условиях тотальных неплатежей живой рубль ценился весьма дорого, и сопротивляться «схемам Ольшанского» имели возможность позволить себе весьма немногие. В ходу были две главных схемы: за «живой рубль» забрать настоящий товар по заниженной цене и послать его на экспорт либо же оформить дотацию как кредит от «Агрохима» производителю, запутать его в долгах, а после этого всецело забрать под контроль. К данной схеме мы еще возвратимся.

А до тех пор пока пара штрихов.

В ночь с 21 на 22 сентября 1995 года столичный ОМОН накрыл на территории Столичного желатинового завода весьма большой подпольный цех по производству паленой водки (данный эпизод детально обрисовала «Новая газета» в статье: «На тайном пивзаводе отмываются десятки миллионов долларов»). Перед глазами нагрянувших на завод оперативников предстала необычная картина. Нормально, без суеты украинские гастарбайтеры готовили к погрузке только что разлитый по бутылкам суррогат называющиеся «Столичная» и «Столичная», всего 1113 коробок по 25 бутылок. Еще 2231 ящик с безлюдными бутылками, по 54 в каждом, ожидал собственной очереди.

Рядом находились коробки с воротничками и «этикетками».

Обладатель завода Агарагим Джафаров замял дело весьма скоро, практически за пара дней. Так как он был доверенным лицом столичного правительства по постройке пивного завода «Князь Рюрик». Завод данный строится в Москве с 1992 года сейчас. На него израсходовано уже 60 млн. долларов.

А по окончании столичного правительства второй наибольший инвестор этого проекта – корпорация «Агрохим», сознательно закопавшая в этом неисправимом деле 13 млн. собственных долларов. Вопросов у правоохранителей по этому эпизоду деятельности компании должно быть множество. Высказать предположение, что Николай Ольшанский не осознавал, что делает, очень тяжело.

А раз осознавал, то, значит, знал, кому и за что платил?

Необычно, но Николай Ольшанский в тёплый период 1993-1995 годов не спешит учавствовать в приватизации. К 1996 году все предприятия агрохимии уже в частных руках, а он все еще не у дел. Не смотря на то, что, иначе, для чего спешить, поскольку в первых рядах выборы президента 1996 года, а в том месте Всевышний знает, что может произойти. И он ожидает, ожидает, расчетливо и осмотрительно, пристально замечая за тем, как новые хозяева разворовывают собственные предприятия, ожидает и примеряется, осваивает чужой опыт. К сильным обладателям, типа Валерия Бабкина (череповецкий «Аммофос») либо Вячеслава Кантора (новгородский «Акрон») просто так не подойдешь, необходимо искать такую добычу, которую и схватить не сложно, и удержать под контролем удастся.

И выбор Николая Ольшанского сначала падает на Уваровский химзавод (Тамбовская область). Бюджетные средства под рукой, и во второй половине 90-ых годов XX века большую сумму на оплату сырья от Россошанских Минудобрений «Агрохим» выделяет Уваровскому химзаводу.

В случае если еще тогда, во второй половине 90-ых годов XX века, в управлении УХЗ были люди, уверенный в том, что перекачка национальных средств на квитанции Россошанского комбината — только первый этап чьей-то операции по крупномасштабному выкачиванию денег из Уваровского завода, то сейчас это уже мало у кого приводит к. В случае если это не верно, то из-за чего представители уже упоминавшегося «Росагрохима» развили столь бурную деятельность, пробуя доказать, что денежки, каковые «Росагрохим» перечислил Уваровскому химзаводу, вовсе не являлись безвозвратной национальной дотацией сельхозпроизводителям, а были коммерческим кредитом самого «Росагрохима»! В следствии, как ни сопротивлялись финансисты и юристы УХЗ такому формированию событий, Уваровский завод все же должен был вернуть «Росагрохиму» мнимый кредит. Другими словами по сути дела заплатить два раза. Во второй половине 90-ых годов двадцатого века завод попадает под конкурсное производство, т.е. его попросту банкротят.

Этот сюжет в подробностях обрисован в номере «Русском газеты» от 2 июня 2000 года. Согласно данным газеты за 1998 год с завода провалились сквозь землю 53 нержавеющих цистерны для перевозки серной кислоты, около сотни тёмных цистерн, 34 полувагона, все оборудование гидросульфидного цеха, новые дорогостоящие агрегаты из сернокислотного цеха, 12 млн кг металлолома из нержавейки. В сентябре 1999 года конкурсное производство закончилось продажей предприятия за бесценок Россошанским «Минудобренеиям».

на данный момент от него остались «рожки да ножки».

Мастерски проделанная операция вдохновила обладателя «Агрохима» на новые подвиги. В конце 1997 года Николаю Ольшанскому приглянулся второй комбинат – россошанские «Минудобрения» (Воронежская область). Николай Ольшанский стал генеральным директором в Россоши 26 февраля 1998 года, сделав акционерам предложение, от которого, как писал Марио Пьюзо в «Крестном отце», нереально отказаться. Идем дальше: в 2001 году Ольшанский, чтобы не «пылесосить», т.е. не скупать небольшие пакеты акций трудового коллектива, по подобию и образу как на «Акроне» Вячеслава Кантора в 1995 году, проводит укрупнение акций. Вместо номинала в 40 рублей новая акция стоит практически 30 млн. рублей либо в 710 тысяч раза больше. Около 30 % акций небольшие акционеры вынуждены реализовать по цене в 9 рублей (т.е. ниже номинала), не смотря на то, что цена внебиржевого рынка была 165–170 рублей за акцию.

Выигрыш Ольшанского – полный акционерный контроль над предприятием и свыше миллиарда рублей сэкономленных, а по сути, вынутых из карманов трудящихся средств, каковые им недоплатили за их акции.

Я дал предприятию 13 лет собственной жизни, трудился главой участка, — поведал «РГ» Семен Николаевич Тарасов. — В то время, когда произошёл инфаркт и мне была нужна дорогостоящая операция, супруга обратилась с просьбой о помощи к управлению завода. Но напрасно. Обошлись в итоге собственными силами. на данный момент я калека второй группы, приобретаю мизерную пенсию. Все, что осталось у меня вместо угробленного здоровья, это 900 акций, и, честно сообщить, я на них весьма рассчитывал.

Думал, будут платить барыши — хоть какая-то помощь. — Мне было стыдно находиться на собрании, где случился практически открытый грабеж. Эта авантюра управления оскорбляет и унижает, — говорит работница завода Елена Ч. — Для многих консолидация была самой настоящей катастрофой.

По большому счету параллель между действиями Вячеслава Кантора в Великом Новгороде на «Акроне» и Николая Ольшанского в Россоши просматривается не одна. Ольшанский отлично осваивает опыт собственного более молодого, более нахрапистого и более рискового соперника. Они совместно не первый год вести войну против Мурманского ОАО «Апатит», получая для себя льготных, нерыночных цен на апатитовый концентрат. Но Ольшанский неизменно за спиной Кантора, и именно на Вячеславе Канторе, а вовсе не на Николае Ольшанском, на данный момент висит ярлык «человека, заложившего Ходорковского». Кстати, труженики россошанских «Минудобрений» второй колонной, как в большинстве случаев за акроновцами, в ближайший вторник собираются пикетировать Федеральную антимонопольную работу, получая от ФАС административного назначения цены на апатитовый концентрат производства мурманского ОАО «Апатит».

Способы, которыми Кантор и Ольшанский стремятся понизить цены на сырье и расширить, так, собственную прибыль, все те же. Это прямое давление на шантаж и государственные органы местных и федеральных правительства якобы вероятными социальными проблемами в Великом Россоши и Новгороде. Годом ранее по инициативе все тех же господ – Кантора и Ольшанского, проводилась совершенно верно такая же акция – пикетирование антимонопольного ведомства.

Организовывало акцию то же самое PR-агентство, что и по сей день. К участию в акции в прошедшем сезоне привлекались удмуртские крестьяне.

Сражаясь за недорогой апатитовый концентрат оба желают одного – брать все сырье: газ, электричество, апатитовый концентрат по низким национально регулируемым стоимостям, а всю продукцию реализовывать за предел по обычной рыночной цене. Где же тут, спрашивается, логика и здравый суть? В случае если уже все сырье достается по национальным расценкам, то и цена на конечную продукцию обязана устанавливаться страной. Но и у Кантора, и у Ольшанского собственная действительно, сообщив «А», ни тот, ни второй ни при каких обстоятельствах не говорят «Б».

И «Акрон» и «Россошанские минеральные удобрения» — предприятия жестко ориентированные на экспорт. Первый более чем 95% собственной продукции поставляет в Китай, а второй — на Украину. Наряду с этим и Кантор, и Ольшанский, не моргнув глазом, объявляют, что заботятся только о судьбе русского крестьянства.

Но схожа эта парочка не только способами «внерыночной» борьбе, у каждого из них имеется и «собственная война». Кантор вести войну с Межпромбанком за почвы Столичного конезавода, и уже довоевался до того, что по окончании двух налоговых администраций, каковые ничего на «Акроне» не нашли, были поменяны и глава налоговой работы области и глава муниципальный ГНИ. Новые сейчас что-нибудь да отыщут. Николай Ольшанский ведет долгую войну с обладателем «Тольяттиазота» Владимиром Махлаем.

Последний осуществляет контроль экспортный аммиакопровод, что проходит из Тольятти в украинский порт Южный, среди них и по территории Воронежской области совсем неподалеку от комбината. Ольшанскому весьма хочется иметь врезку в эту трубу и гнать аммиак на экспорт без затрат на ЖД цистерны, а Махлай не дает. Причем не просто не пускает, а готов по большому счету трубу закрыть. Махлая доканали расценки и украинские правила за прокачку. Он кроме того новый порт Тамань в Краснодарском крае выстроил, дабы экспортировать аммиак. А без Махлая и его аммиака труба мертва, одна только Россошь ее не заполнит.

Соответственно, нужно выгнать его, Владимира Махлая, из порта и «загнать назад в трубу». И по сей день на морском берегу разгорается битва за контроль над «портом, что выстроил Махлай». В случае если «Тольяттиазот» будет лишен возможности его применять, к великой эйфории Николая Ольшанского, он будет должен возвратиться к варианту аммиакопровода. А в порте Южном все уже готово. В том месте прочно обосновалась компания IBE Trade (обладатели – интернациональные аферисты Имре Пак из Венгии и Александр Ровт, гражданин США, появившийся в СССР, и – бывший сын Бориса Николая и партнёр Абрамовича Ольшанского Игорь), которая встретит Владимира Махлая с распростертыми объятиями.

По каждому из приведенных в данной статье эпизодов возможно совершить собственный журналистское расследование, благо материала даже больше чем нужно. И в полной мере быть может, что результаты таких расследований в недалеком будущем отыщут собственный отражение в массмедиа. Но я уверен, что не считая журналистов данной темой заинтересуются правоохранительные органы. И результатом их расследований станут не обличительные слова, а обличающие дела.

Большое количество дел на в полной мере благопристойного с виду депутата Государственной думы.

Дмитрий Зарецкий

Также читайте:

Не плюй в колодец


Вам будет интересно, Подобрано именно для Вас: