Какой должна быть благотворительность?

В видеостудии "Правды.Ру", в Клубе главреда Инны Новиковой, побывала помощник председателя совета директоров, директор по общественным связям и развитию компании "Интеррос", член Общественной палаты Лариса Геннадьевна Зелькова. Как развивать личный бизнес? Что лежит на пути к успеху? И какой должна быть благотворительность?

Об этом шел разговор в студии.

Смотрите видео

— В то время, когда ты пришла в "Интеррос", а это было в 1995 году, ты сказала, что это была весьма значимая компания, но одновременно с этим весьма закрытая, и никто о ней ничего не знал. Я так осознаю, имеется и твоя огромная заслуга в том, что "Интеррос" — одна из основополагающих компаний постсоветской экономики, причем которая дает пример не только экономических удач, но и верного формирования бизнеса.

— В случае если честно, то, возможно, про мои заслуги сказать не мне. Довольно часто при принятия неправильных ответов страдает много различных людей, исходя из этого "Интеррос" и, например, Владимир Потанин, что есть совладельцем компании и ее главным акционером, ведет тот самый бизнес, с отвественностью перед собой и перед людьми, что в свое время вовлек меня в собственные проекты. Так вот, в то время, когда я пришла трудиться в 1995 году в "ОНЭКСИМ банк", мне кроме того в голову не имело возможности придти, что я останусь так на долгое время трудиться в данной организации, с этими людьми.

— Ты вправду добилась больших высот, была журналистом, мы совместно трудились в "Столичной правде", и ты одной из первых начинала вести телестраницу. Тогда это была новая тема, тогда почему-то мало писали о телевидении.

— Телевидение тогда стало новым университетом, поскольку раньше оно обслуживало советскую власть и было пропагандистким инструментом. В начале 90-х годов это была совсем вторая история, писать о телевидении стало весьма интересно. Это была эра "Взора", разных проектов, молодежных редакций, в общем, было большое количество всего занимательного.

— И в то время, когда ты ушла из прошлого проекта, в то время, когда большое количество уже с кем познакомилась, это было необычно. Не смотря на то, что на данный момент Лариса Геннадьевна — данный тот человек, за которым возможно бежать и кричать "Дай миллиончик!", по причине того, что она — директор фонда социальной помощи Владимира Потанина. Чего вы достигли за это время?

— Самое основное, чему необходимо обучиться, трудясь в фонде социальной помощи — умению сказать "нет". Но, это умение не редкость полезно человеку и в других областях судьбы, но вот в данной оно особенно принципиально важно. По причине того, что лишь думается, что у тебя неограниченный ресурс и ты можешь распоряжаться им как угодно. В действительности это не верно. Эффективность любого фонда социальной помощи зависит напрямую от понимания того, что ты желаешь делать и для чего.

У отечественного фонда имеется четко обозначенные приоритеты, и мы их не поменяли за все годы существования. Мы создавали фонд, дабы помогать гениальным студентам, дабы оказывать помощь ребятам, каковые желают состояться как специалисты, но наряду с этим им принципиально важно быть важными и неравнодушными гражданами.

Сочетание гражданской позиции и профессионализма — для нас основной критерий для отбора студентов. Но на практике мы, само собой разумеется, выбираем отличников, предлагаем им ролевые игры и тесты, из-за которых мы наблюдаем, как они соответствуют отечественным параметрам, и тогда в течение года они приобретают отечественную стипендию. Этих отличников мы отбираем в 60 лучших русских университетах, для которых у нас имеется собственный личный рейтинг, составленный на базе интегральной преподавателей и оценки студентов.

Имеется средний балл и шкала оценок всех их преподавателей и университетов, а сейчас у нас появилась возможность оценивать студенческие проекты. Мы предлагаем им делать проекты по трем направлениям — студенческая наука, студенческое самоуправление и публично полезнное, социально значимое явление.

Студенты всех разглядываемых университетов объединяются в команды, делают проекты и присылают нам собственные проектные идеи. У нас имеется начальная проектная рабочая группа, которая на эти идеи наблюдает, авторов лучших идей приглашает в летнюю либо в зимнюю школу, каковые мы проводим для студентов. Приблизительно по 20 стипендиатов от каждого университета, итого — около 120 человек ежегодно. Из этих студентов приблизительно добрая половина приезжают к нам в зимнюю либо летнюю школу и делают проекты.

Оставшиеся студенты ничего не делают, стипендию как прошедшие конкурсный отбор.

— У вас же не только студенты, ваш фонд оказывает помощь музеям. Как раз "Интеррос" приобрел "Тёмный квадрат" Малевича за миллион долларов и подарил его Эрмитажу? Либо я ошибаюсь?

— Ты мало ошибаешься, по причине того, что приобрел его Потанин. Сам, и подарил также сам. Что касается музеев, то да, у отечественного фонда имеется широкая программа помощи музеев.

Это ежегодный конкурс, потому, что мы лишь так предоставляем отечественные гранты. Мы приглашаем все российские музеи придумывать новые проекты, которые связаны с их деятельностью, мы отбираем лучшие идеи, приглашаем музейщиков на семинар, на котором специалисты оказывают помощь дорабатывать эти идеи до рабочего состояния, дабы их возможно было воплотить в виде проектов, и позже выбираем 20-25 проектов, приобретающих отечественные гранты.

Бюджет грантового конкурса каждый год растет, сейчас он образовывает чуть меньше миллиона долларов, что позвляет давать деньги не на ремонт крыш музеев и не на повышение заработной плата сотрудникам. Это, непременно, серьёзные направления затрат, но мы мало про второе. Мы помогаем музеям отыскать метод так поступать, так обходиться и без того трудиться с теми коллекциями, которыми они располагают, дабы завлекать новых зрителей, новых партнеров и придумывать новое с уже существующим у них багажом.

— Сообщи прошу вас, какая часть музеев России может принимать участие в конкурсах и претендовать на ваши гранты?

— У нас пара тысяч музеев, а каждый год к нам на конкурс приходит от 300 до 600 проектов. Я считаю, что это большая цифра. Ничего похожего у нас больше нет, а основное — отечественный конкурс универсальный. У нас нет ни квот, ни делений на какие-то специализации. Имеется номинации в конкурса, но они такие, опытные, к примеру, "технологии и Музеи туризма". Имеется номинации, которые связаны с разработками экспозиции, новыми методами представления и экспонирования экспонатов.

Имеется номинация, которая связана с образовательными разработками. В общем, различные сферы. Никаких ограничений нет, и все, кто желают, участвуют в отечественном конкурсе.

— А из-за чего нет национальной программы? Это превосходно, что вы такие хорошие, хорошие, патриоты, любите Россию, но что с страной? Вы как-то взаимодействуете?

Кто-то второй вам оказывает помощь, подключается к вашим программам? Вы кого-то своим примером воодушевляете?

— Ну, возможно заявить, что Министерство культуры поддерживает отечественный конкурс. Это проявляется в предоставлении нам информации разнообразные, в продвижении информации о конкурсе, в поощрении тех музеев в регионах, каковые участвуют и побеждают у нас. Это, само собой разумеется, не материальное участие, было бы необычно ожидать его от министерства в отечественном проекте.

Но я весьма признательна и нынешнему министру, и прошлому, каковые все были настроены к нам очень позитивно, и грех жаловаться — у нас весьма хорошее сотрудничество с ними.

В то время, когда говорят, что нет никакой национальной помощи музеев — это не совсем так. У нас большая часть музеев национальные, и они приобретают финансирование из бюджета. Однако эта совокупность трудится неэффективно — музеи довольно часто приобретают деньги просто так, не предлагая вместо стране никакого продукта, не думая об эффективности расходования этих средств. Да и государство в общем также не через чур заботится об этом.

Одной рукой оно дает деньги, а второй — очень сильно ограничивает музеи в возможности получать, заставляет, например, иметь счета лишь в казначействе Минфина, дабы жестко осуществлять контроль применение средств. Другими словами, в то время, когда ты не уверен с собственной способности соответствовать чему-то, то ведешь себя жестко. Государство ведет себя как не уверенный в себе управленец, что опасается дать свободу тем, кто от него зависит. Сейчас государство уже сильное, у него большое количество различных инструментов для контроля, исходя из этого такие сферы, как культура, некоммерческий сектор, в полной мере возможно отпустить на более долгий поводок, прекратить опасаться…

— Что кто-то что-то получит…

— …ну, либо будет заниматься хищениями, маскировать мошенничество под благотворительностью. Мошенники были, имеется и постоянно будут — тут что нового-то? Они постоянно ищут новые инструменты, но отечественное государство в полной мере способно со всем этим бороться и противостоять этому. Я вот, к примеру, начиная с этим трудиться, узнала, что в Америке, на которую мы все любим равняться, в силу весьма либеральной конструкции власти, по большому счету нет ни министерства культуры, ни бюджета на учреждения культуры. В бюджете страны по большому счету нет на это средств.

Заявить, что в Америке мало музеев? Дай всевышний, дабы у нас столько было. В Соединенных Штатах государство сделало ставку на поддерку частных денег в данной сфере.

И весьма распространены пожертвования.

— Ты в одном интервью заявила, что Российская Федерация может стать фаворитом в рейтинге случайных пожертвований малознакомым людям. Что ты имела в виду?

— К сожалению, у нас низкое доверие к некоммерческим организациям, исходя из этого люди ищут возможность прямого пожертвования — придти, скажем, в детский дом и приобрести ему кровати, матрасы, одежду. Мы все так заточены, что не доверяем организациям, каковые занимаются для того чтобы рода программами целенаправленно. Мы помогаем так: подавая в переходе, старухе в магазине, помогая соседу в тяжелой жизненной обстановке, — и это самый примитивный метод благотворительности.

По причине того, что она не меняет условий, не меняет социальную среду, а решает лишь сегодняшнюю проблему.

— Она не дает человеку удочку, дабы он ловил рыбу.

— Да, она дает лишь рыбу. И в этом смысле это тупик. До тех пор до тех пор пока мы будем заниматься подаяниями, у нас все те большие деньги, каковые люди направляют на благие цели, будут расходоваться очень неэффективно.

И системно не будет изменяться ничего. До тех пор пока мы не будем иметь точную данные о фондах таковой направленности, пока мы не будем иметь возможность проверить их деятельность — дело не сдвинется с мертвой точки.

Доверие — основной инструмент в данной сфере. Владимир Потанин, трудясь в Общественной палате, трудился над развитием благотворительности в Российской Федерации. Благодаря данной деятельности у нас показалось пара крайне важных законов, каковые разрешают сделать совокупность функционирования фондов социальной помощи белее прозрачной, более понятной и лучше и несложнее регулируемой, по причине того, что, как это ни парадоксально, простые законы приводят к весьма действенному результату.

А сложные и запутанные многоступенчатые законы постоянно приводят к коррупции, воровству, вторым злоупотреблениям.

Мы на данный момент занимаемся сбором экспертного мнения и экспертной оценкой законов, воздействующих на некоммерческий сектор. Мы пробуем сделать так, дабы филантропия у нас была уделом не только богатых, но и давала возможность ощущать себя успешным и состоявшимся человеком любому отечественному гражданину.

Просматривайте кроме этого: Лариса Зелькова: "Дабы в стране жилось прекрасно"

Интервью к публикации подготовила

Также читайте:

Яна Сторожук: не должно быть моды на благотворительность, должна быть норма помогать регулярно


Вам будет интересно, Подобрано именно для Вас: